Прогнуть мир [СИ + иллюстрации] - Михаил Востриков

что было и что будет. Говори. Что дальше?

Да, кое-что я знал. Например, что в Мане живёт гениальный алхимик-самоучка Сол Немм. Что он уже построил для рейдеров новую фабрику по производству «Убей-Порошка». Что Сола убьют, если уже не убили. И сделал это Ган Глоо по приказу рейдеров. А потом киллер еще и случайно застрелил Ани — его дочь, девочку, уже беременную от меня, в которую я по уши влюбился и которая так и не успела стать моей женой. И этого больше нельзя допустить! Ни в этой жизни, ни в какой другой.

— Мне нужно в Ман, — сказал я. — Продолжить учёбу в Алхимозе.

— Зачем? — отец Мих нахмурился. — Ты и так больше всех знаешь. Диплом — бумажка.

— Не ради диплома, — я помедлил. — В Мане есть человек и его дети, которых мне нужно спасти.

Дед Сим посмотрел на меня долго, прищурившись.

— Сол Немм, алхимик-самоцчка? — спросил он.

Я вздрогнул. Получалось, что дед внимательно прочёл мой роман в журнале «Новосибирские Огни».

— Да, Сол Немм и его дети — сын Лидса и дочь Ани.

Дед Сим помолчал, потом кивнул:

— Поезжай, но осторожно. Ты «вне категорий», но без браслета. В Мане тебя будут искать магики — если уже не ищут. А так, учись пока, спасай своих алхимиков, а лучше вези их к нам, и не геройствуй. Как-нибудь справимся.

Мама Ани молча встала, подошла ко мне и обняла, не сказав ни слова. Только прижала к себе, как тогда, в саду, когда я поднял две с половиной тонны и всё открылось.

— Я вернусь, — сказал я ей. — С живыми людьми. И они тоже станут нашими родными, я уверен.

— И я уверена, — ответила мама Ани. — Но всё равно — береги себя.

Эжен, который весь разговор молчал, вдруг сказал:

— Кобра, если что — вызывай, повоюем!

Фельдъегерь

На следующее утро, когда солнце только-только поднялось над Сулойскими горами, в саду, где мы завтракали, со стороны дороги послышался стук копыт. Не катафалк — катафалки не торопятся. Один всадник. Очень быстрый.

Фельдъегерь — молодая красивая девушка в форменном сюртуке великокняжеской канцелярии, с гербовым планшетом на груди — спрыгнула с коня у самых ворот. Конь пал на колени, тяжело дыша. Она подошла к нам, вытянулась по стойке «смирно» и протянула деду Симу запечатанный сургучом пакет с гербом великого князя.

— Князю Симу, главе рода Бести. Лично в руки. От великого князя Гула V. Ответ — к вечеру.

Все напряглись, а дед Сим спокойно принял пакет и кивнул девушке:

— Подождите в доме, милая бева. Поешьте, отдохните. За конём приглядят — напоят, накормят, не волнуйтесь. Ему ещё назад скакать…

Девушка кивнула и пошла в дом за мамой Ани.

Дед посмотрел на нас и положил на стол пакет — тугой, тяжёлый, с тёмно-красной печатью. Аккуратно сломал печать ножом, вынул письмо и прочитал. Молча. Потом перечитал. При этом его лицо не выражало никаких эмоций. Потом положил письмо на стол, разгладил его ладонью и сказал:

— Ну что я говорил⁈ Нам предложение от великого князя.

— Какое? — не выдержал напряжения отец Мих.

Катарсис Ган Глоо

Ответ великому князю

Мой дед Сим развернул письмо Гула и, не торопясь, прочёл его вслух. Голос у него был ровный, без лишних интонаций — будто он не важные слова произносил, а просто перечислял припасы к зиме.

Князю Симу из рода Бести, Красная Окума. Изобид на род ваш не держу и в верности вашей не сомневаюсь. К войне без промедления потребны державе привилегия на делание или сами алхимические молнии — все, какие сможете сделать. Казна на дело будет отпущена. Все уговоры по ряду в записи закрепим и печатью утвердим. Гул.

За столом стало тихо. Мама молча встала и ушла в дом, за бумагой и чернилами — знала, понадобятся. Но сама она в такие дела не лезла и не любила, когда за столом говорили о войне и контрактах.

— Хорошее предложение, — сказал мой дед Сим. — И выгодное. Надо соглашаться.

Мой отец Мих, механически постукивая пальцами по столешнице, добавил:

— Соглашаться — да. Но не слепо. Нужны гарантии. Пусть в ряде на продажу привилегии на делание алхимических молний будет прямо прописано: род Бести не подлежит никаким ущемлениям. Иначе сегодня мы нужны, а завтра нас сметут, как мусор с рыночной площади.

— Это ничего не даст, — заметил мой дед Сим. — Когда я в юности продал деду Гула привилегию на делание «Князь-Водки», которую сегодня задорого разливают во всех казённых кабаках Союза, в ряде много чего понаписали… но ничего не исполнили.

Он поморщился, вспоминая:

— Жалованную грамоту на княжеский титул дали и всё. И на том спасибо! На великого князя управы не найти, он сам на всех управа. Так что, никаких привилегий, будем сами делать и продавать молнии казне.

Мой старший брат Эжен, глядя вдаль, будто что-то высматривая в саду, сказал:

— Расширять фабрику всё равно же надо. А на деньги казны мы сможем не только молнии выпускать, а переустроить линии делания «Убей-Порошка» по плану Эколы. С барышей сочтёмся.

Я послушал родных, немного подумал и тоже сказал:

— Если мы будем просто поставлять казне молнии, нас быстро заменят. Кто-нибудь скопирует, упростит, сделает хуже, но дешевле. В Мане много талантливых алхимиков-самоучек. Сол Немм ведь как-то смог повторить нашу технологию делания «Убей-Порошка» из каменной соли…

Я продолжил:

— Но вот если мы сделаем не просто одноразовые пищали, а мощную систему — и при этом будем иметь секрет, который нельзя украсть, — тогда мы станем незаменимыми.

Я посмотрел на деда, потом на отца, потом на брата:

— Сделаем «Ярь-трубу» — станину из двенадцати пусковых стволов. Разместим её в обычной фуре со съёмной крышей и на буйволинной тяге. И ещё запас снарядов к ней. Один её залп сможет разрушить полгорода. Я знаю, как она устроена. Одну такую за месяц сделаем, в охотку и без затей, там всё просто.

Дед нахмурился.

— Сжечь полгорода одним залпом? Это уже звучит как проклятие всему миру, а не как товар.

— Это звучит как наша гарантия, — ответил я. — Потому что